Примечание: несмотря на то, что ниже даются отсылки к отдельным темам, я рекомендую прочитать эту страницу от начала до конца.

Зачем вы пробуждаете - возможно, необоснованный - оптимизм относительно сроков?
Когда у нас появятся доказательства подлинной обратимости старения?
Когда появятся первые средства омоложения для людей?
На какую продолжительность жизни могу рассчитывать я/мои дети?
Когда мы перестанем вынужденно умирать от старости (в любом возрасте)?
Появятся ли когда-нибудь средства, которые позволят не умирать от старости в любом возрасте? (не то же самое!)
Можем ли мы действительно перестать стареть?
Суждено ли всем нам когда-нибудь умереть?
Станем ли мы когда-нибудь бессмертными?

Зачем вы пробуждаете - возможно, необоснованный - оптимизм относительно сроков?

Это больше относится к критике моих шагов по реализации SENS, поэтому мой ответ вы можете найти на этой странице.

Когда у нас появятся доказательства того, что старение обратимо?

Это первая крупная веха SENS, и я полагаю, что это произойдет в экспериментах на мышах. Я также полагаю, что это станет тем моментом, когда общество убедится: излечение старения не терпит отлагательств, и это послужит толчком к объявлению "войны старению".

Моя оценка сроков достижения данной вехи при достаточном финансировании - 10 лет; нижний предел - 7 лет; верхний предел, вероятно - не более 20 лет. Если финансирование будет недостаточным, этот срок может удвоиться.

Достаточным критерием я считаю выполнение следующих условий: взять группу мышей той разновидности, продолжительность жизни которой составляет 3 года, дать им дожить до 2 лет без каких-либо экспериментальных воздействий, после чего обеспечить им еще 3 года жизни, то есть утроить продолжительность оставшегося периода жизни. Я называю это RMR (Robust Mouse Rejuvenation, то есть "значительное омоложение мыши.")

Детальное обоснование моей аргументации можно найти в моих работах, которые перечислены здесь.

Основная причина огромного значения этой вехи заключается в том, что она приведет к колоссальным социальным последствиям. Изменение стиля жизни произойдут еще до создания терапии, применимой к человеку; такие перемены начнут происходить, как только в обществе появятся надежные прогнозы относительно появления терапии омоложения.

Когда появятся первые средства омоложения для людей?

Это вторая крупная веха SENS. Ее можно определить как появление терапии, с помощью которой можно продлевать жизнь и восстанавливать человеческий организм в той же пропорции, что и применительно к мышам, то есть утраивать ожидаемую продолжительность жизни с помощью терапии, запускаемой примерно к концу пятого десятка. По аналогии, я называю эту веху RHR (Robust Human Rejuvenation, то есть "значительное омоложение человека").

По моим оценкам, мы овладеем этим рубежом спустя 15 лет после достижения поставленной цели в экспериментах на мышах; в наиболее благоприятном случае это произойдет через 5 лет, в наименее благоприятном - через 100 лет. Обратите внимание на то, что это уже не будет зависеть от финансирования: я считаю невероятным, чтобы нехватка денег могла замедлить проведение исследований после достижения первой вехи.

Лучшее, что я могу предложить в качестве аргументов - это рассмотреть сценарий, при котором мы достигаем первой вехи без какого-либо прогресса в отношении техники, которая потребуется для перенесения терапии омоложения на людей. Основным требованием на то время будет наличие чрезвычайно безопасной и эффективной генной терапии - как инсерционной (встраивание новых генов в хромосому), так и заменяющей (целенаправленное воздействие на гены с изменением существующей последовательности). Некоторые аспекты этих задач уже являются объектом широких исследований. Поэтому мне кажется, что 15 лет - разумная оценка, особенно после такого увеличении финансирования, которого можно ожидать при объявлении "войны старению". Тем не менее, мы можем так же ошибаться в отношении старения, как ошибался Никсон в отношении рака в 1971 году, когда он объявил "войну раку"; это соображение заставляет повысить верхний предел моей оценки до 100 лет.

На какую продолжительность жизни могу рассчитывать я/мои дети?

Ясно, что это зависит от вашего/их возраста, хотя я способен дать вполне определенный прогноз относительно предшествующей вехи. Я уверен, что средняя продолжительность жизни для тех, кто родится в богатых странах не ранее чем за 40 лет до достижения второй вехи, превысит 5000 лет.

Из всех моих предсказаний данное заявление производит наиболее ошеломляющее впечатление на большинство людей. Я утверждаю, что такие реакции совершенно необоснованны. Моя логика очень проста:

1) Когда мы достигнем второй вехи, те, у кого будет доступ к соответствующей терапии, будут характеризоваться полным прекращением повышения риска смерти в единицу времени - они не будут стареть. Это произойдет потому, что в будущем мы будем способны вычленять, анализировать и решать проблемы старения быстрее, чем они будут усугубляться и становиться угрозой для жизни. Сегодня мы совершенно не представляем себе, что потребуется для того, чтобы поддерживать в здоровом и бодром состоянии 200 летних людей - но это не беда, потому что такие знания нам не потребуются еще как минимум 100 лет. Будет вполне достаточным контролировать изменения в 180-летних людях, как только они появятся, а также в 80-летних шимпанзе, как только появятся такие животные, дабы сохранять прекрасные шансы предотвращать проблемы, учитывая прилагаемые к этому усилия.

2) В настоящее время риск смерти в единицу времени для тинэйджеров Запада таков, что если бы он сохранялся неопределенно долго, продолжительность жизни составила бы примерно 1000 лет. (Эти расчеты выполнялись много раз; некоторые получают 700 лет, другие - 1200 лет, так что 1000 лет является разумным компромиссом.)

3) Я полагаю, что наше неприятие риска усилится многократно, если мы будем исходить из бесконечной продолжительности жизни, что позволяет изменить оценку, увеличив продолжительность жизни в 1000-лет в несколько раз. Конечно, это предполагает, что наша неприятие риска будет всеохватным, включая ликвидацию новых инфекционных заболеваний, нежелание участвовать в военных действиях и т. д., а также отношение к самым обычным несчастным случаям, но я не вижу причин, почему бы этого не произошло.

Многие люди, дочитав до этого места, перестают воспринимать мою аргументацию, поскольку это выходит за пределы их воображения - голова "начинает идти кругом". Если это относится к вам, попробуйте еще раз, а если вы предпочитаете более строгий математический подход, рассматривающий не столько методы достижения этой низкой смертности, сколько ее статистические параметры, смотрите ниже.

Перестанем ли мы вынужденно умирать от старости (в любом возрасте)?

Наверное, вы уже угадали мой ответ: мы не прекратим умирать, хотя это станет очень редким явлением. Недавно я дал этому понятию краткое название: я объяснил, что как только мы научимся совершенствовать терапию омоложения быстрее, чем будут нужны усовершенствования, о которых говорится в предыдущем разделе, мы превысим "скорость убегания" применительно к продлению жизни. Вот детальное объяснение того, что я имею в виду:

1. Актуарная, или популяционная, скорость убегания

Первое, что нужно рассмотреть - это противоположное влияние старения и биомедицинского прогресса на риск смерти индивида в ближайшем будущем (например, в течение года). В каждой человеческой популяции, охватывающей возрастные группы от 40 и 85 лет (на которые приходится большая часть смертей в развитых странах), пропорция людей данного возраста, которые умрут в течение года, на 10% больше пропорции тех, кто на год младше, и на 10% меньше пропорции тех, кто на год старше. Эта экспоненциальная зависимость между возрастом и уровнем смертности была замечена примерно 180 лет назад и является феноменальной постоянной для любых когда-либо изученных человеческих популяций - как в отношении наличия экспоненциальной зависимости, так и в отношении показателя степени этой зависимости.

Однако, точка пересечения этого графика - абсолютная пропорция людей в возрасте N, умирающих в течение года X - не является константой. Особенно хорошо прогресс заметен при взгляде в прошлое: в большинстве развитых стран отмечается существенно меньший уровень смертности, чем в тех же странах 50 лет назад. В основном это является следствием успехов медицины.

Самое интересное - рассмотреть, как данная ситуация влияет на реальных людей. Индивиды в возрасте N в начале года X превратятся в индивидов в возрасте N+1 в начале года X+1 и так далее. Поэтому хотя отношение смертности в возрасте N+1 к смертности в возрасте N в течение года X составляет 1.1 и продолжает оставаться таким в течение года X+1, отношение смертности в возрасте N к смертности в возрасте N+1 в течение года X составляет меньше 1.1, и именно это имеет значение для реальных людей.

Теперь вам, наверное, уже понятно, к чему я клоню. Какими должны быть темпы биомедицинского прогресса, чтобы остановить степень повышения риска смерти по мере старения? Очевидно, они должны быть достаточно быстрыми, чтобы риск смерти людей в возрасте N в течение года X+1 был на 10% ниже, чем для людей в возрасте N в течение года X. И вот самое главное: это не так уж невероятно быстро. Если мы посмотрим в прошлое и возьмем, например, прошлый век, то мы увидим, что в определенные периоды времени уровень смертности действительно снижался быстрыми темпами - хотя и не на 10 процентов, но часто на 2, а иногда и на 3процента в год. Поэтому этот уровень - 10 % - я стал называть "скоростью убегания". Она определяется в масштабах популяции, поэтому для точности нужно говорить "популяционная скорость убегания" или "актуарная скорость убегания". Конечно, 10 процентов - не предел, и можно вполне предвидеть реальное снижение смертности на уровне 15 или 20 процентов, что означает фактическое снижение риска смерти с увеличением возраста. Пределом является положение, когда старение престает быть основной причиной смерти для данного возраста.

Рано или поздно (хотя, вероятно, не до бесконечности - смотрите ниже) при достижении беспрецедентного возраста мы будем сталкиваться с новыми патологиями, и в нашем распоряжении будет ограниченное время для их описания и устранения, прежде чем они начнут убивать людей. Это было бы настоящей проблемой, если бы не обезьяны. Обезьяны, во-первых, восхитительно похожи на нас и, во-вторых, не разговаривают, а это означает, что при наличии достаточной биомедицинской необходимости, мы будем готовы рисковать их жизнью; в-третьих, они стареют вдвое быстрее нас. Поэтому мы не знаем, от чего будут умирать 200-летние люди, но это нам и не нужно, пока в обществе не появятся такие долгожители: к тому времени в нашем распоряжении уже в течение какого-то времени будут 100-летние обезьяны, с которыми мы будем обращаться так же, как с собой (плохое питание и отсутствие упражнений при использовании тех же средств омоложения, которые мы применяем к себе). И поскольку обезьяны так похожи на нас, у них будут те же симптомы, которые появятся у 200-летних людей, что даст нам запас времени для устранения этих патологий у обезьян, с тем чтобы, ко времени возникновения таких же патологий у людей, у нас уже было готовое решение. Когда мы достигнем 300-летнего возраста, то же самое будет справедливо при еще большем запасе времени. Я исхожу из того, что хотя бы у некоторых обезьян будут возникать такие же патологии, как у людей, однако в возрасте, вдвое меньшем, чем у нас, и это - достаточно надежное предположение.

2. Индивидуальная скорость убегания

Джей Фокс - одно из наиболее ярких новых имен в области продления жизни в 2004 году - опубликовал глубокий анализ понятия "скорости убегания". В нем он обращает внимание на следующий важный момент: применительно к популяции, скорость убегания определяется по уровню смертности без учета степени немощности человека. Поскольку всегда важно успокоить людей, вот мой комментарий. Проблема заключается в том, что биомедицинский прогресс в будущем - так же, как и в прошлом - может уменьшить темпы деградации здоровья до состояния немощности и от немощности к смерти. Поэтому в принципе возможно, что скорость убегания в том виде, в котором она определена выше - то есть популяционная скорость убегания - может быть достигнута за счет быстрых и устойчивых улучшений нашей способности поддерживать жизнь во все более больных и немощных людях. Конечно, наша цель совершенно иная, и к счастью, нет причин опасаться такого развития событий. Дело в том, что поддерживать кого-либо в немощном состоянии намного труднее, чем полностью устранить наступление такого состояния или даже восстановить силы и энергию. Это демонстрируется, например, темпами прогресса в обеспечении долголетия за последние 20 лет: средняя продолжительность жизни в большинстве стран повысилась на пару лет, но на столько же выросла и "продолжительность здоровой жизни". Другими словами, прогресс в поддержании жизни немощных людей практически отсутствует. Нет причин полагать, что будущее будет чем-то отличается в этом отношении. Но ради точности стоит определить второй тип скорости убегания: индивидуальную скорость убегания. Это такое положение, при котором мы одерживаем победу над старением так быстро, чтобы, при повышении возраста человека, сохранялись его силы, а не только вероятность смерти. Конечно, силы труднее определить с математической точностью, но мы уже достаточно хорошо установили для этого объективную меру.

Появятся ли когда-нибудь средства, которые позволят не умирать от старости в любом возрасте?

Можно дать определение другим, более жестким видам скорости убегания. Хотя мы и являемся чрезвычайно сложными машинами, степень нашей сложности конечна, поэтому мы имеем все основания предположить, что в далеком будущем - возможно, не ранее чем через несколько столетий - мы перестанем совершенствовать терапию омоложения, поскольку к тому времени мы уже исправим все, что может естественным образом выйти из строя. Это та же ситуация, в которой мы оказываемся, владея старинным автомобилем: нужно приложить много сил к тому, чтобы сохранять машину на ходу в течение 70 лет, но если вы готовы бесконечно прилагать такие усилия, то вы будете способны бесконечно пользоваться своей машиной: число возможных неполадок и частота их устранения будут оставаться неизменными. Это - более жесткий вид индивидуальной скорости убегания.

Если вы прочитали эту страницу с самого начала, вы поймете мое разочарование людьми, которые продолжают высмеивать меня - высмеивать якобы за мои высказывания о том, что через несколько десятилетий у нас будут средства, позволяющие жить до 1000 лет. Я ведь ничего такого не говорил.

Можем ли мы действительно перестать стареть?

Еще более жесткий вариант скорости убегания был бы таким, при котором не только не требовалось бы дальнейшего совершенствования терапии, но ее не нужно было бы даже повторять, поскольку мы достигли бы состояния, при котором организм перестал бы стареть. Такое состояние возможно для тела, существующего в электронной форме при отсутствии подвижных частей, однако совершенно очевидно, что оно недостижимо для тела, состоящего из плоти. К сожалению, приходится констатировать, что эта наиболее экстремальная и наименее реалистичная версия наиболее точно выражает смысл скорости убегания, хотя аналогии никогда не бывают совершенными.

Суждено ли всем нам когда-нибудь умереть?

Интересный тип скорости убегания учитывает риск смерти от всех причин - обусловленных возрастом и иных - и представляет собой более жесткую разновидность актуарной скорости убегания. Если мы достигнем актуарной скорости убегания, описанной выше, и каким-то образом будем превышать ее показатели в течение длительного периода времени, мы придем к состоянию, в котором не будет ни тех, кто умирает от старости, ни немощных людей. Конечно, люди будут продолжать умирать от всех независимых от возраста причин. Если мы предположим, что риск смерти является константой - не только в году X для людей любого возраста, но и в любом году, начиная с X, для людей любого возраста - то, подобно радиоактивным материалам, к нам будет применимо понятие "периода полураспада": это то означает, что мы в конце концом будем умирать, как распадаются в конце концов все атомы в радиоактивном материале. Если бы уровень смертности у каждого нас оставался на уровне 11-летнего подростка, живущего в одной из стран Запада, "период полураспада" составлял бы для нас 1000 лет.

Однако, было бы не слишком реалистично предполагать, что риск смерти от всех независимых от возраста причин будет постоянным бесконечно долго, поскольку нас, скорее всего, не будет устраивать и это, вследствие чего мы будем работать над дальнейшим совершенствованием своей технологии. Было бы опасно полагать, что существуют пределы того, что мы сможем достигнуть в этом отношении в далеком будущем. Поэтому стоит прикинуть, какой была бы продолжительность жизни, если бы мы добивались непрерывного - и для простоты предположим, что постоянного, - а также непрекращающегося совершенствования соей способности избегать смерти от любой причины. Предположим, вероятность вашей смерти в течение следующих 1000 лет составляет 0.5, но если вы проживете эти 1000 лет, то вероятность вашей смерти в течение следующих 1000 лет будет составлять только 0.25, а если вы проживете второе тысячелетие, то вероятность смерти снизится до 0.125 и т. д. Как видно, эта последовательность не имеет нулевого значения - вы обладаете примерно 28-процентной вероятностью того, что будете жить практически вечно, действительно не умирая никогда, хотя вероятность смерти в течение любого данного тысячелетия будет всегда больше 0. Если риск смерти будет снижаться менее чем в 2 раза в течение каждого изначального "периода полураспада" - например, 0.5, 0.3, 0.18 и т.д. - то, конечно, вероятность неумирания будет ниже 28 процентов, а если он будет сокращаться на величину более 2, то вероятность превысит 28 процентов. Но если она хотя бы больше нуля, то есть у вас есть какая-то вероятность неумирания, то оказывается, что продолжительность вашей жизни (время, в течение которого у вас есть 50-процентная вероятность продолжения жизни) практически является бесконечным, потому что число людей, чья продолжительность жизни бесконечна, будет превосходить тех, чья продолжительность жизни конечна. А это весьма жесткая версия скорости убегания!

Станем ли мы когда-нибудь бессмертными?